— Ну до чего мне нравится, как они хоронят своих мертвецов! — воскликнул Оливер, не в силах сдержать переполнявшего его восторга.

Однако Лютиен не разделял радости хафлинга. Собор опять попал в руки Обри, и именно Лютиен настоял на том, чтобы виконту хотя бы на время позволили завладеть зданием. Если повстанцы все же решат выбить циклопов из Собора, их ряды могут значительно поредеть. Юный предводитель полагал, что они не могут платить столь высокую цену.

И все же Лютиен сомневался в правильности своего решения. И вовсе не потому, что Собор был необходим ему в качестве важного стратегического пункта. Да, огромное здание хорошо приспособлено для обороны, но открытое пространство вокруг делало его неподходящей базой для дальнейших военных операций. Однако именно это творение древних зодчих, воздвигнутое во славу Господа, принадлежало простым людям, которые его построили, а не самозваному королю Эйвона и его одноглазым приспешникам. В старинном Соборе сосредоточилась душа Монфора, да и всего Эриадора. В каждой самой крохотной или дальней деревушке находилась как минимум одна семья, которая могла похвастаться своим предком, принимавшим участие в грандиозном строительстве.

Вскоре еще один котел кипятка опрокинули через парапет, и на этот раз циклопы сумели не уронить сосуд. Кипящая жидкость потекла по стене и достигла тела герцога; освобожденная ото льда веревка отстала от стены и свесилась вниз. Верхняя половина примерзшего туловища отделилась от стены, и покойник почти перегнулся пополам.

Разумеется, оба друга не могли видеть всего, что творилось на верхушке башни, но так как она надолго опустела, они поняли, что у циклопов кончилась горячая вода.

— Да уж, представляю, каково тащить на самый верх полный котел, — фыркнул хафлинг, припоминая крутую лестницу, ведущую на вершину, и толстый слой льда, покрывавший ступени и сами стены.