Из записей доктора Йозефа Гольдштейна:

…Я в полном замешательстве. То, что недавно случилось с герром Восом и доктором Шмидтом, произошло снова. Герр Вессель — в начале нашей беседы — был приятным и внимательным молодым человеком. Он объяснил мне, что обзор выставки моих пациентов, написанный обозревателем отдела культуры, явно выбивался из общего стиля журналиста, внезапно решившего, что герр Шикльгрубер — гений кисти. Он расспрашивал меня о художественной терапии и собственно о герре Шикльгрубере, о котором он знает, что это «Пациент С». Он заверил, что прекрасно понимает мое желание сохранить анонимность пациента, но попросил поподробнее рассказать о прошлом Шикльгрубера. Также он попросил разрешения посмотреть его работы (хотя упомянул, что собирается присутствовать на открытии выставки).

Изначально, его реакция при просмотре картин была похожа на мою: он был напряжен и взволнован. Но в дальнейшем его поведение изменилось. Как будто он увидел в этих картинах что-то, что его возбудило. Клянусь жизнью, я так и не понимаю, что он мог там увидеть. Он становился все более и более возбужденным, он переходил от одной картины к другой, бормоча что-то себе под нос. Казалось, он даже забыл, что я нахожусь с ним в одной комнате. Когда я, наконец, обратился к нему, он вздрогнул и сердито уставился на меня — как будто я забыл свое место. Он холодно попрощался со мной и быстро ушел…

…Это картины. Вот что общее во всех этих случаях — живопись герра Шикльгрубера. Что-то в них (и я никак не понимаю что, равно как и то, почему на меня это не оказывает никакого влияния) заставляет людей коренным образом меняться. Они преисполняются ненависти и мании величии, начинают разражаться тирадами против евреев и других, которые, по их мнению, несут угрозу обществу.

Я должен удержать герра Шикльгрубера от дальнейшего рисования — хотя, как я боюсь, это приведет к серьезному регрессу в его лечении, вплоть до возвращения в нынешнее состояние. Если этот рецидив случится, то я даже не знаю, как его можно будет лечить. Я не могу использовать нынешний метод, при котором он становится тихим и общительным. Каким-то страшным образом его безумие инфицировало его картины и заражает окружающих.