Служебная записка доктора Шмидта доктору Гольдштейну:

…Мне кажется, что предложение герра Воса дает нам великолепную возможность изменить взгляды публики в отношении наших пациентов: вместо того, чтобы видеть в них лунатиков и маньяков, которых необходимо изолировать, прежде чем они покалечат остальных, мы покажем людям, что наши подопечные — это такие же члены общества, просто страдающие излечимыми болезнями. Естественно, я уважаю Ваше мнение, по поводу того, что лучше для пациентов, но…

Из записей доктора Йозефа Гольдштейна:

…Мне не очень нравится сама мысль о выставке работ моих пациентов. Как правильно говорит директор, это может помочь изменить отношение общества к нашим пациентам. Но с другой стороны, я боюсь, что он недооценивает глубину болезни некоторых из них. Как в случае с герром Шикльгрубером — он, пожалуй, является наиболее тяжелым случаем за всю мою практику. Согласен, его состояние значительно улучшилось с того момента, как он поступил в нашу клинику, но до полного выздоровления ему еще далеко. (Признаюсь, я часто думаю, возможно ли его вылечить вообще, с тем чтобы отпустить — он находится здесь уже почти год). И его картины… от них мне неуютно, хотя причин этого я не понимаю. Может быть это потому, что я не понимаю это нынешнее т. н. «современное» искусство.

Однако в предложении директора есть здравое зерно. Мы обсудим это с ним на следующей неделе…

Служебная записка доктора Шмидта доктору Гольдштейну:

…Как выяснилось, человек, виновный в том, что испортил Вашу дверь, является уборщиком, ответственным за уборку этажа. Он не мог привести никаких убедительных объяснений своему поступку (он сказал, что «ему все стало ясно», когда он убирал кабинет, в котором занимается живописью Ваш пациент); более того, он сделал несколько вызывающих обвинений в адрес приверженцев иудаизма. Естественно, я объявил ему, что его действия никоим образом неприемлемы и в его услугах наш Институт более не нуждается.