Франц! Я не знаю, что там случилось с нашим «Проницательным», но напечатать такое, сам понимаешь, мы не сможем. Я конечно поговорю с ним, но тем временем…

Служебная записка. От ответственного секретаря газеты Die Berliner Nachrichten редактору отдела культуры:

Руди! Тем временем, я ее, естественно, перепишу. Мы не сумасшедшие — печатать такую чушь. Кстати говоря, что там по этому поводу говорит наш «Проницательный»?

Франц.

Служебная записка. От редактора отдела культуры газеты Die Berliner Nachrichten ответственному секретарю:

Франц! Откровенно говоря, я считаю, что у нашего «Проницательного» шарики за ролики заехали. Он ни с того ни с сего резко стал настоящим немецким патриотом, без умолку твердящим о Фатерлянде. Он заявляет, что этот его «Пациент С» — настоящий гений, знающий какой должна быть «истинная Германия». Что интересно, он утверждает, что этому парню не место в психушке.

Руди.

Служебная записка. От ответственного секретаря газеты Die Berliner Nachrichten редактору отдела культуры:

Руди! Чует мое сердце, что из этого можно сделать неплохую тему. Проверь там все, хорошо?

Франц.

Из записей доктора Йозефа Гольдштейна:

…Я не понимаю, что происходит. Я чувствую себя отверженным. Другие сотрудники избегают встреч со мной. В моем кабинете я нахожу анонимные записки. Вот например одна: «Ты, грязный еврей. Знай, что у Шикльгрубера есть друзья. Мы следим за тобой и защитим его от твоих грязных экспериментов». Как они вообще могли подумать, что я чем-то третирую своих пациентов?

Если не считать подобного стресса, то я не могу понять, почему все так происходит? В конце концов, я работал в этой клинике много лет. Эти люди были моими коллегами, соратниками и друзьями.

По крайней мере, я их таковыми считал…