— Но полиция так и не нашла орудие убийства, — упорно настаивал Уатсон.

Ротуэлл, болезненного вида тщедушный аптекарь, который, казалось, родился на свет с головной болью, поддержал атаку:

— Убегая от преследования, О'Брайен пробежал несколько кварталов, сквозь дворы и через изгороди. Был вечер, темно, и у него была тысяча возможностей отделаться от пистолета. Полиция занялась поисками только утром. — Было очевидно, что Ротуэлл возмущен подобной недобросовестностью. — Что первое сделал О'Брайен, когда его привели в полицию? Он потребовал своего адвоката, и полиция удовлетворила его просьбу. И я могу сказать вам, о чем О'Брайен говорил с адвокатом. Он сказал ему, где выбросил пистолет, адвокат связался с одним из парней Дьюка и велел найти пистолет тем же вечером.

— Но Дьюк утверждал, что у него не было с собой пистолета.

— На нем была кобура. Пустая кобура через плечо. Стал бы он ее надевать, если бы не взял пистолет?

— Но Дьюк объяснил, что обычно он носит с собой пистолет, просто в тот вечер забыл взять его.

Ротуэлл на мгновение прикрыл глаза.

— Полиция обнаружила следы пороховой пыли на правой руке О'Брайена.

— Я знаю, — согласился Уатсон. — Но О'Брайен говорил, что за два часа до этого он занимался стрельбой по мишеням. Вот откуда следы пороха у него на руке.

Раздался стук, и в дверях возникли голова и плечи секретаря суда.

— Судья хочет знать, вынесли ли вы вердикт.

Я раздраженно повернулся к нему:

— Стали бы мы здесь сидеть!

Он отпрянул назад.

— На меня-то зачем спускать собак? Судья просто велел мне спросить.