Спенглер на какое-то мгновение с трудом напряг память, а затем нашел соответствующий факт со времени обучения.

— Как у Джойса, — сказал он. — Декадент двадцатого столетия.

— Угу, — согласился Пембан. — Я когда-то мог цитировать целые страницы из «Пробуждения Финнегана»: "…

Бег реки, мимо Адама и Евы, от отклонений берега до изгиба залива, несет нас просторными витками многократных повторений…" Это детский лепет по сравнению с литературой ритиан.

Спенглер осторожно глотнул коктейль и поставил бокал на широкий подлокотник кресла. Он чувствовал большое, хладнокровное, хорошее упорство человека, который знает, как освободиться от своих собственных жалких эмоций.

— Мне не хотелось бы показаться тупым, — сказал он, — но какое отношение все это имеет к моей проблеме?

Брови Пембана слегка изогнулись. Он выглядел встревоженным и подыскивал слова.

— Ну, в общем-то, никакого особенного, — честно признался он. — Я только хотел сказать, что вообще вам следует понаблюдать за проявлениями чувства юмора. Я имел в виду, что вы уже знаете, что этот рити собирается причинить вам вред, если сумеет. Но вы должны помнить также, что если он сумеет, то он постарается сделать это таким образом, который покажется ему уморительным до колик. Трудно представить себе, каким образом рити собирается напасть, но иногда это можно сделать, если знать, что может рассмешить их.

Спенглер отпил опять, оставив ровно половину напитка в бокале, и встал. Он был немного раздражен тем, что вообще пришел сюда, но по крайней мере он был удовлетворен, зная, что этот путь тоже был исследован и ни к чему не привел, что величина X сведена к нулю.

— Спасибо, мистер Пембан, — сказал он у двери, — за выпивку и информацию. Доброго вам вечера.

— Вы также должны отслеживать случаи гипнотизма, — сказал Пембан напоследок.

Спенглер молча замер в дверях. Пембан смотрел на него с вежливо-вопросительным выражением на лице.

— Гипнотизм! — повторил Спенглер и вернулся в комнату. — Так что насчет гипнотизма?