— А вот в Шварцвальде бандиты и безумные монахи, — сквозь зубы прошипела Марцелла.

— А еще бонапартисты, которые только и ждут, чтобы поймать отпрыска уважаемой тосканской семьи и потребовать за него выкуп, — поддержала ее мать.

— О Господи! — Граф уже в третий раз опустил газету, и сейчас в его голосе звучало настоящее раздражение. — Никколо отправится в это путешествие. Все решено. Потом он поступит на службу в войско. Я не хочу, чтобы вы вмешивались в это и не намерен обсуждать с вами этот вопрос.

— Это несправедливо! — Бросив салфетку на стол, Марцелла вскочила и с развевающимися волосами выбежала из столовой.

Граф недовольно посмотрел ей вслед.

— Она сыта, — попытался успокоить его Никколо.

— И я тоже, — с сарказмом фыркнула мать и, повернувшись на каблуках, покинула комнату.

— Женщины, Никколо. — Граф посмотрел на сына, ища его поддержки. — Такие нежные создания. Их жизнь предопределяется их чувствами. Когда закончишь военную службу и получишь звание офицера, найди себе жену, которая будет набожной, скромной, а прежде всего, молчаливой. Вот тебе мой совет. Так ты избавишься от множества неприятностей. — С этими словами он вновь поднял газету, и по выражению его лица было понятно, что он не потерпит больше никаких разговоров.

— Спасибо, отец, — пробормотал Никколо, скорее потому, что это показалось ему уместным, ведь он вовсе не собирался воспользоваться советом своего отца.

Да кто захочет жениться на немой монашке? Уж точно не отец, и мать Никколо была тому доказательством.

Выйдя на прохладную террасу, юноша подумал о словах своей сестры и матери.

Конечно же, графиня предпочла бы, чтобы он остался рядом с ней, а Марцелла хотела его напугать, пересказав пару страшилок, которые Никколо же ей и рассказывал. Но при этом их слова оказали свое влияние.