Не зная уравнений, описывающих расширение Вселенной и непрерывное воспроизводство, материи в ней, он вряд ли смог бы усовершенствовать кольцевые катушки для туннелей субпоезда. Но тераписты отказывались уточнить обвинение. У человека в системе Плана больше не было прав, были только функции. И целью терапистов было вытащить из него тайну, которая была тайной для него самого. Но сеансы оказались бесплодными, потому что он не смог вспомнить того, чего добивались от него тераписты. Он многого не мог вспомнить...

- Стив, позови врача, - слабо простонал Опорто.

- Я не могу! - с горечью сказал Райленд. - Если Плану требуется, чтобы ты болел, ты будешь болеть.

Лицо Опорто стало еще бледнее.

- Заткнись! Кто-нибудь может подслушать!

- А я ничего такого не сказал. Но мы не можем выходить в коридор, ты ведь знаешь.

- Райленд, - взмолился Опорто, и на него напал приступ кашля.

Райленд посмотрел на человечка в кресле. Похоже, он серьезно заболел. После трех лет в стерильной атмосфере заполярного лагеря он был теперь беззащитен перед инфекцией. Он дышал с трудом, и лоб его был очень горячим.

- Потерпи, Опорто, - сказал он. - Еще немного, всего пару часов. За пару часов при скорости тысяча миль в час можно добраться до любой самой отдаленной точки на земле.

- За пару часов я могу помереть, - сказал Опорто. - Неужели ты не можешь позвать врача?

Райленд не знал, что делать. Коротышка был во многом прав. План заботился о дополнительной иммунизации тех, кто жил в подверженных инфекции районах, но сверхаллергический тип вроде Опорто мог бы потерять иммунитет и за несколько месяцев. А он дышал стерильным воздухом целых три года.

- Хорошо, - устало сказал Райленд. - Я сделаю, что смогу. Пойдем, Опорто. - Пусть коридоры и перекрыты ловушками, пусть это и опасно, нужно что-то предпринять, в самом деле, раз речь идет о жизни и смерти человека.

Дверь открылась свободно.