Обвинение ставило Райленда в тупик, но тераписты отказывались сформулировать его точнее. У человека в системе Плана нет прав, только функции. И они не обязаны были снабжать его информацией, но обязаны были извлечь информацию из него. К сожалению, сеансы оказались бесплодными — он так ничего и не вспомнил.

Ничего…

— Стив, позови врача…

— Не могу! — с горечью воскликнул Райленд. — Если Плану нужно, чтобы ты болел, ты будешь болеть!

Опорто стал еще бледнее.

— Заткнись! Вдруг кто-то подслушивает!

— А я ничего такого не сказал. Но в коридор выходить нельзя, ты же знаешь.

— Райленд…

Не договорив, коротышка закашлялся. Кашель становился все сильнее и сильнее. Очевидно, организм Опорто относился к разряду особо чувствительных, аллергических, и после трех лет пребывания в стерильной атмосфере полярного лагеря он был беззащитен перед инфекцией. Утопая в роскошном кресле, маленький человечек тяжело дышал, лоб его, который Райленд пощупал ладонью, был очень горячим.

— Потерпи, приятель. Осталось совсем немного, каких-нибудь два часа.

— За два часа я помру, — прохрипел Опорто. — Отдам концы. Ты не можешь вызвать врача?

Райленд не знал, что делать. Коротышка во многом был прав. План заботился о дополнительной иммунизации тех, кто жил в подверженных инфекциям районах, но сверхаллергический тип мог потерять иммунитет.

— Ладно, — произнес он устало. — Сделаю, что смогу. Пошли.

Стив ясно осознавал опасность этого мероприятия, но, так или иначе, речь шла о жизни и смерти.

Дверь открылась свободно.

Поддерживая товарища, Райленд выглянул в коридор.

Пусто.

Если бы прошел кто-нибудь из охраны!

— Что ты делаешь? — испуганно забормотал Опорто. — Оставь меня! Нам нельзя выходить! Полковник предупреждал!