— Клуб совсем рядом, поэтому машину можно оставить здесь. — Девушка уже сняла свой ярко-желтый шуршащий плащ и села за столик у окна. — Я страшно проголодалась, и еще, я думаю, нам нужно чего-нибудь выпить.
Они заказали салат, форель, бутылку чуть сладкого белого вина, сыр и кофе.
— Ну вот, а теперь я объелась, — заявила Маргарет через некоторое время, с сожалением поглядывая на витрину с пирожными. — Я вообще-то ужасная обжора и слишком много думаю о еде, вине и всем прочем.
— От вина люди винятся, — строго заметил Блейд, допивая кофе.
— А от перца перечат, — тут же подхватила она, смеясь.
— От сдобы — добреют.
— От горчицы — огорчаются, — от смеха Маргарет даже уронила корзиночку с хлебом. — А от сыра, от сыра?
— МуСЫРят, — ответил Ричард, пытаясь собрать крошки с пола под осуждающим взглядом официанта.
x x x
То, что Маргарет называла клубом (яркая вывеска сообщала, что он назывался «Луна»), оказалось мрачноватым подвальным помещением с низким потолком и кирпичными стенами. В дальнем его конце находилась невысокая эстрада.
Как выяснилось, знающие люди приходят на концерт по крайней мере на час позже назначенного срока. Публики было немного, а кто из присутствующих был музыкантом, и вовсе казалось непонятным. У стены стояли две гитары. Какие-то люди с деловым видом ходили и бегали туда-сюда, изредка постукивая по микрофонам. Все переговаривались и перекрикивались друг с другом на не совсем понятном языке. Судя по обилию сильных выражений явно немецкого происхождения, гастроли в Гамбурге прошли бурно, но успешно. Зрители прибывали и начинали шуметь.