- Мудрый совет, старый друг, - сказала она. - Держись от нее подальше. Она не принесет тебе ничего хорошего.

- О чем ты говоришь? Ты ее даже не знаешь.

- Может, и знаю.

- Так знаешь или нет?

Она ничего не ответила, только глубоко вздохнула.

- Пири, если ты хочешь поступить умно, тебе стоит сесть на свой плот и поплыть на Бикини. Разве тебя ничего не…

беспокоит насчет нее? Какие-нибудь предчувствия или что-нибудь в этом роде?

- Не понимаю, о чем ты говоришь, - сказал он, думая об острых зубах и белой смерти.

- А по-моему, понимаешь. Ты должен понимать, но ты нехочешь принять это. Это все, что я хотела сказать. Твои деламеня не касаются.

- Вот именно. Так зачем тогда ты пришла и заставила менявсе это выслушать? - Он остановился, и что-то беспокойношевельнулось в его сознании, какая-то часть знания изпрошлой жизни, тщательно подавленная. Он привык к этому. Он знал, что в действительности не является ребенком,что он прожил длинную жизнь и набрал богатый опыт. Но онне думал об этом. Он ненавидел, когда части его старойжизни вторгались в его сознание.

- Мне кажется, ты ревнуешь меня к ней, - сказал он, зная,что это говорит его старое, циничное сознание. - Она взрослая, Харра. Она тебе не соперница. И, черт побери, я знаю, чего ты добивалась все это последние месяцы. Я не готовк этому, так что оставь меня в покое. Я просто ребенок.

Она вскинула подбородок, и лунный свет вспыхнул в ее глазах.

- Ты идиот. Ты смотрел на себя в последние месяцы? Тыне Питер Пен, знаешь ли. Ты взрослеешь. Ты, черт возьми, почти мужчина.

- Это неправда. - В голосе Пири слышалась паника. - Мне только… ну, я не считал, но мне не может быть больше девяти или десяти лет…