Он осторожно приподнял голову. И ничего не увидел. И справа, и слева, и вверх сплошной стеной вздымался, вился не пригодный ни на что козий мех. Он вскочил на ноги, отталкивая от себя лезущую в лицо шерсть, пригляделся. Нельзя было ничего понять. Славка быстро вскарабкался на спину ближайшей козе, придерживаясь за ухо, встал на ноги.

Пришлось долго тянуть шею, прежде чем он что-то высмотрел. Козы разделились на две большие группы, освобождая шакалам проход, и одновременно невероятно раздули свои воротники. К ним невозможно было подступиться, шакалы вязли в море шерсти, соскальзывали с нее, отчаянно рвали пух и шерсть жвалами, но ничего поделать не могли. Временами то один, то другой из обезумевших хищников получал из-за непреодолимой завесы увесистую оплеуху ластом и откатывался назад. В рядах коз Славка не заметил ни малейшего волнения.

Он слез с лохматой спины, уселся на землю. Тоже мне, друзья, думал он, это так-то у вас от радости воротники раздуваются? Эх вы, за чужого принимали! Но обида была наигранной, внутри у Славки все пело. Вот тебе и беззащитные неженки.

Через полчаса шакалов и след простыл. А козочки, чуть поубавившись в размерах, продолжали пастись на лужайке как ни в чем не бывало. Славка обошел каждую. Подолгу чесал за ушами, похлопывал по спинам. Иным способом выразить свою благодарность он не мог. Но надо было возвращаться - стыдно, чтобы из-за тебя переполох устраивали.

По следам в траве Славка определил, что болотные шакалы ушли влево от тропы. А значит, их бояться больше нечего, они не сворачивают с пути. Он помахал козам на прощание и направился к тропе.

Упырь встретил Славку таким яростным сопением, будто он собственноручно отогнал стаю, а на обратном пути закатил валун на высокую гору. На этот раз Славка был рад попутчику. И даже благодарен за заботу. Он подмигнул дублю. Тот засиял, умерил сопенье. И они двинулись вперед.