Он еще долго рассыпался в комплиментах и лишь спустя двадцать минут перешел к делу.

- Васька Гуськов, падла сраная, толкнул партию дури<Сноска Наркотиков.>, прикарманил лавы и слинял! - начал Федот, прихлебывая кофе со сливками. В голосе его слышалась лютая ненависть. - Мы с ног сбились, разыскивая пидора, но без толку. Без конторы<Сноска В данном случае милиции.> не справиться. Помоги! Внакладе не останешься. Двести штук твои!

- Маловато! - вспомнив наставление Моти, ответил Князь.

- Перестань, - скривился Федот. - Для старого кореша...

- Давай половину!

- Сколько?!

- Ты слышал!

- Поимей совесть...

- Мусорам тоже придется отстегнуть, - вмешался в разговор Мотя. Ихние аппетиты последнее время растут как на дрожжах.

- Я, кажется, не с тобой разговариваю, - ощерился Федот. Дружелюбную маску будто ветром сдуло. Сейчас он напоминал громадного разъяренного волка.

- Мотя прав, - счел нужным заступиться за приближенного Князь. Двести штук слишком мало...

- А пятьсот слишком много. Возьми триста!

- Ну-у... - замялся Князь.

- Триста пятьдесят!

- Договорились.

- Я знал, что ты настоящий друг, - расцвел Федот, не ожидавший, что "старый кореш" согласится на такую сумму, и уже приготовившийся (после длительного торга, разумеется) отдать половину.

- Огромное спасибо! А теперь мне пора. Созвонимся. - Федот положил на стол фотографию крысы и поспешно вышел.

- С каких пор ты стал бессребреником? - хмуро спросил Мотя, когда они с Князем остались вдвоем. - Ментам придется отдать львиную долю. Нам останутся гроши! Впрочем, ты пахан, тебе решать.

С крупным милицейским чином, давно скурвившимся и оказывающим бандитам различного рода услуги, Князь встретился около четырех часов дня в затрапезном ресторанчике на окраине города. Чин опасался засветиться и стать жертвой "чистки", начатой новым министром внутренних дел, в недавнем прошлом боевым армейским генералом.