В сентябре прошлого года ты бесследно исчез. Ушел прогуляться по лесу и не вернулся. Все думали: погиб, я, грешным делом, тоже так считал, однако братве сказал, что ты временно залег на дно. Во-первых, опасался распада бригады, во-вторых, не хотел радовать Лешего. Признаться, у тебя были причины уйти в тину. Кочергу ты замочил прямо в ресторане, пулей в лобешник. Конечно, свидетелям мы рты позатыкали, ментов подкупили, но все же...

- Я убил человека?! - Сергеева прошиб холодный пот. - Не может быть, я никогда...

Мотя громко расхохотался.

- Во дает! - надрывался он. - Никогда! Ой уморил! Да за тобой жмуриков не меньше двух десятков числится. А Федьку Косого ты собственноручно тупой пилой на две части распилил! Как он орал, паскуда, как верещал! Класс!

- Выходит, я бандит?

- Не просто бандит, а пахан! Князь! Да чего попусту языком молоть! Взгляни сам!

Мотя протянул Сергееву цветную фотографию, и Владимир Андреевич с удивлением узнал самого себя - вальяжного, надменного, одетого в шикарный импортный костюм. Рядом стояли, ухмыляясь, три уголовные личности и две смазливые девицы в настолько коротких юбках, что их и юбками назвать нельзя. Так, узенькие полоски материи, едва прикрывающие трусы. В отдалении, на синей глади воды, виднелась изящная белая яхта.

- Это ты на природе со шлюхами и телохранителями, - пояснил Мотя. Кстати, почему ты тогда отказался от охраны?

- Н-не помню.

- Ладно! Неважно! Значит, имелись на то причины...

- Дай выпить! - прохрипел Сергеев, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли.

- Доктор говорил: нельзя! - воспротивился Мотя.

- Заткнись, - с неожиданной для самого себя грубостью рявкнул Владимир Андреевич. - Тащи бутылку!

- Узнаю прежнего Князя, - прошептал Мотя, выходя из комнаты. - Не терпит ни малейших возражений! Крут!

- Я пахан, я убийца, и я садист! - пробормотал Сергеев оставшись в одиночестве. - О Господи!

Мотя вернулся с бутылкой коньяка, рюмкой и тарелкой с засахаренными ломтиками лимона.