И внешность у него была соответствующая — уже через минуту после расставания его нельзя было вспомнить; его черты ускользали из памяти, как вода из ладоней. Говорил он негромко, ходил тихо, рукопожатие у него было вялое, а телосложение и движения — мягкие и нескладные одновременно. Ему было 48 лет, при высоком росте он сутулился, и только в шлеме, в сети, преображался — тело его принимало уравновешенное положение, голова — подвешенное состояние, а пальцы проникали в сеть по четырем каналам сразу. В общем, истинный системщик.

Адан покачался в кресле, вытащил пяток рулонов бумаги и начал:

— Мы поставили под контроль несколько более или менее интересных для нас регионов и выяснили кое-какие закономерности. Мы также просканировали молодежный регион «двойку»…

— Что-нибудь занятное? — Хиллари постарался сократить вступление.

— Бурные эмоциональные отклики, свойственные молодому возрасту. Кажется, выходки киборгов вызывают восхищение. Некоторая неадекватность суждений указывает на недостаточное осмысление ситуации, хотя я бы не сказал наверняка.

— Предлагают акции протеста?

— Скорее, подражания. Скажем, раскраситься под киборга, выступавшего у Дорана. Я имею в виду киборга, которого называют «Маска».

— Что еще?

— Тебе приветы передают…

— Спасибо. Господь услышал их.

Все улыбнулись. Босс настроен оптимистично, позволяя себе шутить.

— В других регионах ничего особо примечательного не выявлено, не считая INTELCOM.

— Что там?

— Я нашел несколько чересчур категоричных высказываний, принадлежащих некоторым кодам. Сетевик не может быть категоричным, если только он не…

Адан замолчал, пытаясь подобрать слова.

— …если только он не работает с кибер-мозгом, — закончил за него Хиллари.

Адан кивнул:

— Да. Киборги требуют четких и уверенных указаний; кибер-системщики не похожи на прочих, в большинстве своем.