Покончив с деньгами, Маска смогла наконец унырнуть из цивильного мира в тусовый; вернувшись в полугостиницу-полуночлежку, где они с Фанком сняли комнатку, она сейчас же кинулась к умывальнику. Напевая что-то дикарское, она разлохматила свою гривку, скорчила себе самой рожу и высыпала на полочку под мутным, в пятнах и кракелюрах, зеркалом горсть туанских карандашей.
— Фааанки, — высунув язык и будто помогая им движениям карандаша, она пыталась по кривому отражению понять, что же там затевает над собой трусливый дядюшка, — а я все бутки со счета сняла, вот. И хвоста не привела. С тремя пересадками ехала, плюс на такси и проулками через забор, и по черным дворам.
— Ну и хорошо, — негромко откликнулся Фанк; за годы артистической карьеры он так привык к своему лицу, что управлялся с ним без зеркала.
— Ииии! Да ты тоже решил лукануться по-новому?!
— Как видишь, — Фанк уверенными, точными движениями рисовал морщины.
— А почему под старика?
— А потому, что ищут молодого. Ты-то зачем на старый лад красишься? Ты уже в розыске, могла бы и подумать…
— Уж не знаю, с какой дури, — изогнулась у зеркала Маска, — но многие девчонки стали рисоваться так. Я видела штук пять, пока туда-сюда каталась. Знаешь ведь, я на такие размазки глазастая! Вот и решила — надо назад вид вернуть. Так я скорее потеряюсь, особенно в комп-холле и на танцах.
Достав из сумки и встряхнув седой парик, Фанк чуточку понаблюдал за Маской, как она старается.
— Ну-ка, стой, — поднялся он с койки. — Дай сюда маркер.