– Какого черта? – старательно фокусируя на ней взгляд, грубо спросил Марк.

Он выпивал в одиночку и без закуски, поэтому чересчур быстро и глубоко захмелел.

– Водку пьянствуешь?

– Не твое дело.

– А бутылка-то уже пустая.

– Значит, хватит...

– Это голова твоя так думает, а душа продолжения просит.

Увы, но устами Нонны глаголила сама пьяная истина.

– Много ты знаешь.

– Много, – кивнула она. – Хочешь, бутылку достану? Только самогон. Но очень хороший...

Она не стала слушать его возражения. Ушла, а через четверть часа вернулась с литровой бутылью с чуть мутноватой жидкостью. И еще пирожков горячих принесла.

– Где взяла?

– Из дома. У отца особый рецепт очистки. Почти как водка...

Девушка не врала. Самогон действительно был хорош. Да еще и крепок. Он выпил одну стопку, вторую, зажевал пирожком.

Нонна составила ему компанию. Морщилась, плевалась, но пила. Со стороны могло показаться, что Марк принуждал ее к этому.

– Отец, значит, гонит? – уже едва ворочая языком, спросил он.

– Отец, – кивнула она.

– И аппарат у него есть?

– Есть.

– И зовут тебя Павлина.

– Почему Павлина?

– Потому что Морозова. Павлика Морозова знаешь? Так ты Павлина Морозова. Отца родного сдала... Ты как будто не знаешь, что самогонный аппарат – это статья.

– А-а, да, знаю... – Нонна испуганно захлопала глазами. – Но ты же не станешь сажать его в тюрьму.

– Не стану... Аппарат самогонный сажать не буду, а отца твоего... Может, и посажу...

– Не надо... Пожалуйста...

Неотрывно глядя на Марка, Нонна расстегнула одну пуговичку на блузке, вторую.

– Эй, ты что делаешь? – пьяно вытаращился на нее Панфилов.

– Не хочу, чтобы отец в тюрьму садился...

Она расстегнула и третью пуговичку, и четвертую.

– Лучше я лягу...

– Чего?

– С тобой лягу! Во искупление отцовских грехов...