– Думаю, надо ввести штрафы для компаний, не поддерживающих связь в течение двадцати четырех часов со своими полевыми филиалами, – проворчала Камилла, просматривая заголовки бумаг. – Что-что? Смотрите! – сказала она, передавая комиссару списки личного состава. – В том поселке проживало пятнадцать детей от одного месяца до пяти лет. Какие ещё подробности нужны вашей ясновидящей?

– Я даже не знаю, поможет ли она нам, – уныло отозвался комиссар. – Она не отвечает на мои звонки.

Плач возобновился, оборвался и снова начался на грани безнадежного вопля.

– Ребёнок слабеет! – воскликнул медик, влетая в кабинет координатора. – Если девочка погребена под грязевым потоком, у неё нет ни пищи, ни воды, а возможно, и воздух на исходе.

Из гудящего принтера плавно выехала новая копия. Камилла, наклонившись над ней, тяжело вздохнула.

– Я приказала сравнить состояние территории до и после оползня. Там сейчас овраги глубиной до пятидесяти метров доверху забиты грязью и бревнами. Оползень в некоторых местах расползся до шестидесяти километров в ширину. Если она погребена под слоем грязи, то скоро задохнется.

Особенно если будет продолжать так громко кричать, расходуя кислород. – В голосе координатора прозвучало отчаяние.

Комиссар подошёл к пульту управления, жестом попросил других отступить на шаг.

– Я попробую добавить сигнал SOS к её личному коду, но не уверен, ответит ли она…

– Да? – послышался гортанный голос, но изображения на экране не появилось.

– Вы слышали плач?

– Кто же его не слышал? Уверена, Сиглен не поможет. Это за пределами её возможностей. Переброска посылок с места на место не требует большого мастерства, поскольку всю работу выполняет гештальт.

Комиссар сосредоточился на тоне Йеграни. Уже долгие годы не затихала вражда между телекинетиком и ясновидящей, хотя комиссар знал, что виновата в этом скорее была Сиглен, чем Йеграни.