Координатор сверилась с докладами.

– У нас есть выбор – одиннадцать пар родителей со сходным генотипом, так как многие шахтеры происходили из одной этнической группы.

Штаб-квартира компании не хранит резервные файлы с информацией из их лазарета, поэтому мы даже не знаем, сколько детей родилось там за десять лет со времени основания лагеря. Так что ближайших родственников у неё нет. Сомнительно, что кто-то есть у неё и на Земле.

Губернатор прокашлялся.

– На Земле больше Талантов высших рангов, чем на любой другой планете.

– Давайте особо отметим в отчетах о сегодняшнем собрании, что…

Рябиновое дитя… – губернатор остановился, придумывая ей имя, – с этого времени является подопечной планеты Альтаир. Что ещё? – Он повернулся к Камилле.

– Она не может постоянно находиться в руках педиатров. – Камилла обратилась к главному медику.

– Мой старший терапевт сообщил, что девочка в основном оправилась от шока, – поспешил доложить медик. – Царапины и гематома, полученные в вертолёте, залечены. Удалось блокировать воспоминания о катастрофе, но до конца стереть информацию о том, что у неё были родители, а возможно, братья и сестры, мы не смогли. – Он развел руками.

Кто-то предложил применить более действенные меры.

– Нет… – не согласился главный медик. – Она же сирота, и хотя младший терапевт степени Т-8 справился с… общим телепатическим «шумом», контроль за ребёнком ограничен, а интервалы её сосредоточенности удручающе малы.

Все поморщились – планета до сих пор продолжала вздрагивать от вспышек плохого настроения Рябинового дитя.

Наконец губернатор поинтересовался:

– Она так же хорошо принимает информацию, как и передает?

Медик пожал плечами.

– Должна, иначе она не услышала бы Сиглен.

– А теперь о том, что действительно пора прекратить… – Губы Камиллы сжались в тонкую линию. – Наказывать ребёнка за самый обыкновенный, естественный…