- Немедленно отсос! - закричал капитан, в глубине души гордясь быстрым исполнением своего приказа.

Вертолет сидел неглубоко, и как только была очищена достаточно большая поверхность, его прицепили к трактору, в то время как большинство спасателей с предельной скоростью отбрасывали грязь, почем зря ругая кинетиков, которые никогда не оказываются там, где в них особенно нуждаются. Вдруг под вертолет просочилось достаточное количество воздуха, чтобы освободить его, и только быстрая реакция людей на скалах помогла уберечь его от столкновения с трактором. Вертолет качнулся, дернулся и наконец оказался на твердой земле.

С его корпуса и трещин потоками стекала грязь. Команда озабоченно переглядывалась. Сколько этой жижи просочилось внутрь? Все перевели дух, лишь услышав тоненький, прерывающийся крик, телепатический и физический. И все, как один, атаковали заклинившую дверь, пытаясь ее открыть.

- Мама? - Поцарапанный, в лохмотьях, грязный ребенок подполз к люку, облегченно всхлипывая, щурясь от внезапно показавшегося дневного света. Мама?

Врач спасателей выступила вперед, излучая покой и любовь.

- Все кончилось, дорогая. Мы спасли тебя. - И она прижала к испачканной руке девочки гипноспрей, пока ребенок не успел осознать, что родителей среди обступивших вертолет людей нет. Но лекарство подействовало недостаточно быстро. Боль осиротевшего Рябинового дитя услышал весь Альтаир.

- Мы сделали все, что могли, - заявил главный медик, как бы оправдываясь.

- Мы знаем. - Координатор вложила в эти слова столько одобрения, сколько было возможно.

- Но Рябиновое дитя ни с кем не разговаривает, - отметил губернатор расстроенно.

- Со дня трагедии прошло только десять дней, - успокоила его Камилла.

- И что, действительно не осталось никого из родных, кто мог бы утешить ее? - спросил губернатор.