- Назовем сына - Гигант.

- Гига... - пробормотал тот, обдумывая, пойдет или нет.

- Гига, - согласилась Елена Андреевна.

- Сорванец не хуже пушкинского Гвидона, - сказал отец, поглядывая на сына сбоку.

Жена рассмеялась:

- У Пушкина очень хорошо сказано:

Сын на ножки поднялся,

В дно головкой уперся...

Елена Андреевна остановилась - забыла.

Вспомнил отец, Дмитрий Юрьевич:

Вышиб дно и вышел вон.

Так и зарегистрировали родители Гигу: с шутками и с улыбкой.

На шестом месяце, однако, никто из них не смеялся.

- Мама и папа, - объявил Гигант, подросший за это время и носивший обувь тридцать второго размера, - мне нужен велосипед.

Ему купили велосипед. К вечеру машина была ра* вобрана по винтикам - уже изрядно потрепанная, Гига гонял ее целый день. Теперь, сидя над рамой, над колесами, гайками и педалями, Гига что-то раздумывал, менял колеса местами, пробовал подкачивать шины и наконец все с грохотом бросил:

- Плохо!

Проходивший мимо отец спросил:

- Что плохо?

- Плохая машина, - пояснил Гига.

Отец не без улыбки сказал:

- Изобрети новую.

- Изобрету, - буркнул Гига.

Каждый вечер у отца с сыном проходил час собеседования больше Дмитрий Юрьевич уделить мальчишке не мог: страда, и ему, агроному совхоза, работы было невпроворот.

- Что такое дервиш, гиперпространство, бионика? Что значит эксцентриситет, где он бывает? - спрашивал Гига. - Кто такие сатрапы? Стомахион?

Отец разъяснял, растолковывал, нередко пасовал - Гига находил слова позаковыристей, - стягивал с полки энциклопедические словари, вместе с сыном они шарили по страницам, читали, а если не находили слова, ругали составителей.