— А в центре… та дыра?

— Там служебный доступ к реграву… был. Там было сердце выброса, самые высокие температуры — даже не в лаву, в пар все превращалось. И остывало последним.

— Наверное. Думаете, кто-то выжил?

— Не знаю. Может. Может мы последнего прибили. Может кто-то в командном центре остался.

— Командный центр?

— Да… видел при посадке здание в виде здоровой полусферы? В стороне от этого кратера?

— Видел. Это оно?

— Оно. Там у них должен быть лазарет, передатчик, главные компьютер и управление всеми системами. Судя по размерам, он совмещен с жилым блоком — на таких планетах это любят делать.

— Будем его проверять?

— Будем. Если кто и уцелел — то лишь там.

Было что-то странное вот так просто сидеть на камнях над местом страшной катастрофы и лениво, будто через силу ронять слова. Словно чувства отключились, оставив только голый, холодный разум: что сделать, как сделать, зачем сделать. Джеймс прекрасно понимал, что очень скоро про эту несчастную планету будет говорить вся Конфедерация, все новостные каналы, едва ли не затмевая новости с зоны конфликта, — но именно «понимал». Прочувствовать весь ужас случившегося у него не получалось, будто какой-то предохранитель в глубине него перегорел, оберегая от шока. Юноше очень не нравилось это ощущение, не нравилось чувствовать вымораживающий все в груди холод у сердца — и все же он понимал, что сейчас не место эмоциям. Нужно завершить то, ради чего они сюда прилетели.

— Пойдем по гребню, Кусака? — проще, наверное, было спуститься в кратер, напрямик, но от одной мысли про это бросало в дрожь. Обходить же кратер снаружи — означало идти через облако пыли, где они ничего дальше собственного носа не увидят.

— А как же еще? — видно, Стефан думал похоже. — Давай, Тигр, привал окончен. Глаза отошли от света? Хорошо. Я впереди, ты за мной метрах в двадцати. Под ноги не забывай смотреть: сверзишься вниз — костей не соберем.