В этом доме собрались последние уцелевшие, умудрившиеся дольше всех продержаться в схватке с болезнью. Здесь их останки нашли спустя почти семнадцать лет, когда вторая волна болезни — или, как ее называли в учебниках, Великий Мор — уже катилась по всей планете. Нашли, чтобы всего через десять дней присоединиться к ним в вечности.

Новые жители появились только на закате четвертого десятилетие следующего века — проблему перенаселения, так беспокоившую предков, оспа-М решила радикально.

Деду этот особняк достался от собственного отца, приобретшего дом незадолго до начала Двухлетней войны. По его словам, этот дом, до Серого Времени стоивший целое состояние, достался за сущие гроши. Волна миграции в новые колонии, даже с учетом всплеска рождаемости и решения ГКСК об ограничении роста городов миллионным населением, обрушила весь рынок недвижимости. Жесткие меры Экономического Совета плюс снижение ограничения для городов до пятисот тысяч жителей немного помогли, — но именно что «немного». По сути, даже теперь плата практически за любой дом на планете состояла из стоимости земли, где этот дом стоял и какого-то символического вознаграждения продавцу. Мест для жилья хватало всем.

И все же здесь очень уж приятно было жить. Здесь не было ни суеты городов, не было засасывающего ритма жавшихся к космопортам сателлитов, зато в достатке было солнца, свежего, прохладного воздуха и блеска реки, серебряным языком облизнувшей холмы на горизонте. Постепенно в городок-деревню возвращалась жизнь: сто, может, сто пятьдесят человек построили новые или же — как и прадед Джеймса — отремонтировали уже существующие особнячки под свой вкус. Высаживаемые новыми хозяевами сады вместе с буйно разросшейся растительностью скрыли постепенно последние следы старой деревни.

Уже не точка, а небольшое светящееся пятнышко скользнуло в ложбину перед одной из самых крупных рощ, на несколько секунд исчезнув из виду. Джеймс воспользовался моментом и вернул налившееся черным голофото на место.