Джорджия обрадовалась, когда вражда городских и коммунаров перешла на другой уровень. Ей нравилась ее свобода в коммуне, и она была готова воевать за нее. Джорджии исполнилось семнадцать, когда коммуну закрыли, продав землю бизнесмену из Брисбена, решившему построить на этом месте лечебный центр. В тот день закончилось ее детство.

Бри обернулся и критически посмотрел на Джорджию:

— Тебя не кормят в твоем большом городе?

— Отлично кормят, Бри.

— Ты чертовски худая, — пробурчал он. — Замуж скоро?

— Хватит тебе, Бри. Неужели тебе нечем заняться, кроме как болтать о моем замужестве? Лучше доставь меня вовремя в Каирнс, чтобы я успела на другой самолет.

— Вот как?

Джорджия демонстративно застонала и так же демонстративно спрятала лицо в ладонях:

— Даже мама так меня не мучает.

— Ну да, — усмехнулся Бри и покачал головой: — Кто-то же должен, юная леди, иначе ты до конца жизни не будешь знать удержу.

— Знаю я, знаю! Я стала очень ответственной, да будет тебе известно. У меня замечательная работа в очень известном издательстве, и я арендовала квартиру в престижном районе города. Мне выдали машину и деньги на представительские расходы. — Джорджия задрала нос: — Мне даже предложили повышение. Пост менеджера по всебританским продажам. Ну как тебе это?

— Чепуха, — фыркнул Бри. — Тамошний покой не для тебя. Тебе надо что-то совсем другое. Что-то, чем ты будешь гордиться и за что тебе захочется повоевать. Помнишь коммуну?

Джорджия изумленно помолчала.

— Я старалась, — произнесла она едва слышно.

Она чувствовала на себе взгляды Ли и Сьюзи, но делала вид, будто не замечает их.

— Ты молодец, — потеплев, сказал Бри. — И твоя мама тоже. Вы обе были что надо. Но только не между собой, да?

— Да.

Бри протянул Джорджии руку, она ухватилась за нее, и Бри по старой привычке потряс ее. Джорджия боялась, что еще немного — и она расплачется.