Торопливо протерев лицо — крыша джипа была похожа на решето, — Джорджия повернула направо и сквозь пелену дождя увидела вдали белое пятно. Она немедленно сбавила скорость. «Казуар-Крик» — гласила надпись, и Джорджия, почувствовав жалость к мертвой птице, резко затормозила, после чего мрачно посмотрела на бурлящий Казуар-Крик.
Какой, к черту, ручей? Это большая река.
И как теперь выбираться? Дорога на юг, в Каирнс, закрыта, паром на реке Дейнтри тоже не работает, так что по берегу не проедешь. Путь на север приведет лишь в малюсенький Куктаун, где на востоке — штормящий океан, а на западе — джунгли. Остается лететь, другого выхода из ловушки нет.
Господи, пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда. Пусть будет свободное место в самолете Бри. Я хочу обратно в нормальный мир. Мне не выдержать еще одну ночь с миссис Скутчингс, а если я уйду от нее, она обидится, и пусть даже она сумасшедшая, зачем ее обижать? Она была добра ко мне.
Дерево размером с «судзуки» упало в воду, подняв со дна взбаламученный песок и окрасив реку в темно-коричневый цвет, после чего поплыло к другому берегу, пока им не завладело течение. Хватит ли ей смелости перебраться через реку? Или она вернется в Налгарру и еще несколько дней проведет там, просиживая в пабе, накачиваясь пивом и наблюдая, как гекконы лезут на стены?
Преодолевая усталость, Джорджия заплела косы и надела шляпу, которая была на ней на похоронах. Брайди права. Волосы слишком длинные и густые. Интересно, со стрижкой будет лучше или хуже? У Джорджии всегда были длинные волосы. Может быть, и вправду пора избавиться от этой «веревочки» (дерни за веревочку!), как ее называет босс, и рискнуть, сделав короткую стрижку, может быть даже перекрасив волосы в другой цвет?
Джорджия протерла зеркало и попыталась представить свой слишком большой подбородок и серые глаза в окружении рыжих или черных волос вместо грязновато-русых. Безнадежно. Тогда веснушки будут еще заметнее. Не в первый раз Джорджия с отвращением смотрела на свое отражение, представляя две-три веселые веснушки на переносице, тогда как сейчас они усеяли все лицо.