Старый профессор уставился на Холмса, нижняя челюсть у него отвисла, смесь страха и удивления ясно читалась на его выразительном лице. Потом он сделал над собой усилие, пожал плечами и несколько театрально засмеялся.
- Это все очень хорошо, мистер Холмс, - сказал он. - Но в вашей великолепной теории есть один маленький изъян. Я все время был в этой комнате, не выходил из нее весь день.
- Я знаю это, профессор Корэм.
- Вы хотите сказать, что, лежа на кровати, я мог не заметить, как женщина вошла ко мне?
- Я этого не говорил. Вы заметили, как женщина вошла. Вы говорили с ней. Вы узнали ее. Вы помогли ей спастись.
Профессор опять неестественно рассмеялся. Он встал с кресла, глаза у него горели, как раскаленные угли.
- Вы сошли с ума! - закричал он. - Вы бредите! Я помог ей спастись? Ну и где же она сейчас?
- Она вон там, - сказал Холмс и указал на высокий книжный шкаф в углу комнаты.
Старый профессор взмахнул руками, мрачное лицо его страшно исказилось, и он упал в кресло. В то же мгновение книжный шкаф, о котором говорил Холмс повернулся на петлях, и в комнату шагнула женщина.
- Вы правы. - Она говорила со странным акцентом. - Вы правы. Да, я здесь.
Она была вся в пыли и паутине, которую собрала, видимо, со стен своего убежища. Лицо ее, которое никогда нельзя было бы назвать красивым, все было в грязных потеках. Холмс правильно угадал ее черты, и, кроме того, у нее был еще длинный подбородок, выдававший упрямство. Из-за близорукости и резкого перехода от темноты к свету она щурилась и моргала глазами, стараясь разглядеть, кто мы такие.