Дрогнули доселе неподвижные ноздри. Длинный веснушчатый нос повернул влево, вправо и проворно зашевелился, втягивая тонкие, недоступные человеческому обонянию запахи. Терпкое и сладковатое — медицинские химикаты. Глубже — душок притухшей крови. Лис фыркнул и встряхнулся. Осторожно вдохнул. Под закрытыми веками мелькнул образ Тура — теплая свежесть влажного дерева. И жаркая каменная пыль — Ворон. Он сделал шаг к выходу на крыльцо. В носу защекотало от пряного искусственного букета: одеколон. И тут же — машинное масло, прелый пот и десяток других чужих запахов.

Лис поспешил назад, в холл. Долго тер ладонями лицо и глаза, жмурился и тряс головой, разгоняя остатки неприятных ощущений. Не помешало бы умыться, но подниматься на жилой этаж он пока не собирался. Назревающая опасность толкала к действиям: поскорее сообщить братьям, предупредить и… — Доброе утро, Лис.

— Тур, куда вы дели трупы? — выпалил парень. — Он вернется этой ночью на место, где погиб, а тела нет. И он будет требовать… Пятна в натертых глазах уплыли восвояси, и Лис осознал, что грядет его очередной провал: перед ним стоял не Тур, а Ворон.

— Пошли завтракать. Тем более лекцию ты уже прогулял.

— У меня уважительная причина, — буркнул студент.

— Лис, — Ворон выглядел уставшим, — ты хоть раз можешь промолчать?

— Могу, — с готовностью ответил тот и запоздало понял, что отвечать не следовало совсем.

За время, проведенное в доме старших братьев, Лис успел досконально изучить все их привычки и манеры. После ночной самодеятельности логично было ожидать взбучки, но семейный барометр уверенно говорил о «хорошей погоде» за обеденным столом. И все же Лис усилием воли держал язык на поводке. Зато предметы, к которым он прикасался, бессовестно выдавали его возбуждение: нож визжал, норовя разрезать тарелку, вместо яичницы, ложка с сахаром опрокидывалась, не добравшись до чашки, а гренки, как лягушки, скакали на пол. На щелчок зажигалки Лис не обратил внимания, и даже не отодвинулся, когда над столом взвились два облачка голубого дыма.