Лис не понимал, каким образом улавливает интонации блазеня, но сейчас в «голосе» Кикиморы звучали явные нотки тоски.

— Пора занимать позиции, — бодро заявил он. — Ки, за мной.

«Я тебе не собачка! И вообще, зря ты тут возился. Я этого гада дальше порога не пущу».

Она снова смолкла.

— Ки, что с тобой? — насторожился Лис. — То трещишь, как сорока, то воды в рот набрала.

«Я думаю. Могу я просто подумать? И рта у меня теперь нет».

Парень пожал плечами, а сам постарался припомнить все свои реплики, ибо настроение призрачной приятельницы ему не нравилось.

«Лис, а Лис. А она хорошенькая?» — вдруг выдала Кикимора.

— Кто?

«Кто-кто. Марина эта».

— А! — Лис облегченно вздохнул. — Вот ты из-за чего скисла. Я не знаю, кого ты называешь хорошенькими, но по мне — ничего особенного. К тому же она годится мне в мамы.

«Да? А близнечикам? Сколько ей лет?» — Шут ее знает. Около сорока, вроде.

«Тогда что же они в ней нашли?»

Лис остановился и, полагая, что смотрит если не на Кикимору, то хотя бы в ее центр, ответил:

— Объект обожания.

* * *

— Грустно смотреть, как оплавляются свечи, — женщина повела ладонью над огоньком, и ее дыхание шевельнуло ленивое пламя.

— Давай зажжем новые, — откликнулся сидящий напротив, снял очки и посмотрел на огонек через темное стекло.

Юный официант, ожидавший заказ возле соседнего столика, уставился на уникальных посетителей. Два мужчины, сопровождающие даму средних лет, ничем не отличались друг от друга. Разве что костюм у одного казался немного темнее, чем у другого. За любопытство, недостойное профессии, пришлось расплачиваться: старший в смене гневно глянул на новичка из-за стойки бара.

Всеволод Полозов, краем глаза наблюдавший за официантом, усмехнулся про себя. Полозовы в ресторанчике считались постоянными клиентами. Не исключено, что хозяин проведет с юнцом серьезную разъяснительную работу на тему вреда слухов, выползающих за порог заведения.