- Ты удивляешь меня, Риндик. Не ты ли говорил мне, что цворту никогда не справятся с бхарашади? Ты сам уверял меня, что их власть над бурями ничто в сравнении с нашим презрением к смерти. Мы, Черные Тени, вечно лили слезы, что у нас нет ключа, который откроет Некролеум и позволит призвать наших мертвых, давно покоящихся там. Этот ключ - за Стеной! И теперь, когда я легко могу достать нам силу, которая навсегда сломила бы демонов Бури, ты хочешь вовлечь меня в обычную стычку?!

Воин скрестил руки на широкой груди. Его пальцы теребили кожаные ремешки, свисающие с рукояти меча, закрепленного за спиной.

- Я знаю и чту твои намерения, - возразил он. - Но признай и ты, что сейчас не время возвращать к жизни покоящихся в Некролеуме. Там лежит Катвир, наш отец, но тело его ущербно. Иные маги верят, что ущерб можно восполнить, но до того он не встанет и не возглавит наше войско. Неужто ты помышляешь оставить его среди мертвых?

Враш помедлил с ответом. Ему вспомнилось, как он стоял на коленях перед троном, на котором восседал труп отца. Отец смотрел на него одним глазом; яркий самоцвет заполнял пустую глазницу. Тогда-то он и подумал впервые, что данная бхарашади власть возвращаться из царства смерти не полезнее камня в пустой глазнице, пока Жезл Первого Пламени остается за Стеной. Злая ирония этой мысли породила желание любым путем добыть Жезл ради своего племени, а не ради собственного могущества. Враш усмехнулся:

- Ты забыл, Риндик, что говорят Хроники Фарскри: глаз Катвира вернется к нему, когда будет совершен подобающий ритуал.

Демон стиснул руки, выпустив острые когти.

- Ты понимаешь эти слова как приказ ждать, я же намерен действовать во исполнение пророчества. Воистину, Кинруквель лишит нас своего покровительства, если мы вздумаем отложить воскрешение Катвира!

Враш вытянул из ножен на левом предплечье зазубренный кинжал.

- Мы одной крови. У нас одна судьба. Знай же, что я не забуду нашего отца. - Его палец скользнул по тонкой звездчатой кайме на крестовине кинжала. - Помоги мне исполнить мою мечту!