Она знала, что никто его не бил. Это от лейкемии. Число белых кровяных шариков в его костном мозге росло с сумасшедшей скоростью, вытесняя красные кровяные шарики и тромбоциты, способствующие свертыванию крови. Малейший удар, даже сидение на полу, как сейчас, вызывало синяки.

– Разве его нельзя лечить здесь? – говорила миссис Джакоби. – Слоун-Кэттеринг ведь в городе.

– Доктор Мартин считает, что там у него больше шансов вылечиться.

Женщина посмотрела на сынишку.

– Ну что ж, раз это лучше для Дэнни, – сказала она.

Кэрол показала ей, где поставить подпись, чтобы получить перевозку и быть принятыми в Слоун-Кэттеринг, а потом они сидели и смотрели, как играет мальчик, оставивший воображаемую охоту на динозавра и складывающий теперь из кубиков Микки-Мауса.

У Кэрол мелькнула мысль: что хуже – вовсе не иметь ребенка или потерять его от такой страшной, коварной и чертовски непредсказуемой болезни, как лейкемия? И тут же пришел ответ: нет никакого сомнения, лучше иметь ребенка, конечно, лучше!

Кэрол молила Бога, чтобы она была способна иметь ребенка, и поскорее.

Они с Джимом мечтали создать полноценную семью, и она надеялась, что сможет внести в это дело свою лепту.

У ее матери были затруднения по этой части. Она не скоро понесла Кэрол, и, хотя после рождения дочки не оставляла усилий родить еще, второй ребенок так и не появился.

Видимо, Кэрол унаследовала от матери подобного рода проблемы. Так говорил доктор Галлен. Месячные у нее всегда приходили нерегулярно, и хотя они с Джимом следовали указаниям доктора Галлена уже почти год – вели график ее менструальных циклов и всякое такое, – ничего не получалось.

Может быть, ничего и не получится. Страшная эта мысль преследовала ее день и ночь.