То, что он Нобелевский лауреат, тоже не мешало.

Он взял у нее стакан и сделал большой глоток, надеясь, что алкоголь снимет нервное напряжение. Полет казался бесконечным, но наконец они приближались к Айдлуальду. Нет, ведь теперь он называется «Аэропорт Кеннеди». Хэнли никак не мог привыкнуть к перемене названия. Но, как бы ни назывался этот аэропорт, они скоро благополучно окажутся на твердой земле.

Давно пора.

Полеты в коммерческих самолетах – просто мука. Точь-в-точь как на вечеринке в собственном доме. Тебе может не нравиться компания, но встать и уйти нельзя. Хэнли предпочитал собственный – такой удобный и подвластный ему самолет «лирджет». Но вчера утром стало известно, что в ближайшие три, а то и пять дней самолет не сможет подняться в воздух из-за отсутствия одной необходимой запчасти. Торчать еще пять суток в Калифорнии среди лос-анджелесцев, с недавних пор походивших не то на хиппи, не то на индусов или на тех и других, было выше его сил. Поэтому он рискнул купить билет на этот «боинг», похожий на бегемота.

Впервые – только в этот раз – они с Эдом путешествуют вместе.

Он взглянул на своего спутника, мирно дремавшего рядом. Эдвард Дерр, доктор медицины, на два года моложе его, но выглядящий старше, привык к таким путешествиям. Хэнли толкнул его в бок, потом еще раз. Дерр открыл глаза.

– Что случилось? – спросил он, выпрямляясь в кресле.

– Скоро садимся. Хочешь чего-нибудь, пока не приземлились?

Дерр потер помятое после сна лицо.

– Нет. – Он снова закрыл глаза. – Разбуди меня, когда долетим.

– Как, черт возьми, ты можешь спать в этих креслах?

– Привычка.

Тридцать лет они регулярно бывали вместе на конференциях по проблемам биологии и генетики во многих странах и ни разу не летали на одном самолете. До сегодняшнего дня.