Гален через наблюдательное окошко глянул вниз, на истощенное тело Джошуа Марика. Сын Томаса Марика, наследник поста главнокомандующего Лиги Свободных Миров, Джошуа шесть лет назад с диагнозом острой лейкемии был отправлен на Новый Авалон. Прекрасный исследовательский и медицинский центр Института наук Нового Авалона ИННА, лучший во Внутренней Сфере, оставался его последней надеждой, но годы лечения результата не дали. Если бы не устройство для искусственного дыхания рядом с кроватью да не диализная машина, очищающая кровь, парень скончался бы уже несколько недель назад.

Да и кто, глядя на изможденное болезнью, бледно-желтое с проступающими синими пятнами тело мальчика, пожелал бы хоть на мгновение продлить муки? И тем не менее он представлял собой нечто гораздо большее, чем просто беспомощный пациент, жизнь которого аппараты поддерживали сверх всяких мыслимых сроков. Пока еще остающийся в живых Джошуа давал Томасу Марику возможность противостоять Сун-Цу Ляо. Сун-Цу был помолвлен с Изидой, еще одним ребенком Томаса, но Марик настаивал на том, чтобы свадьба состоялась лишь через несколько лет. Хотя Томас и признавал Изиду своей дочерью, но лишь Джошуа, единственный ребенок его законного брака, считался наследником. А поскольку Сун-Цу мечтал сокрушить Федеративное Содружество, любое препятствие, не допускающее его до трона Томаса, означало мир и безопасность для Внутренней Сферы.

Гален коснулся стекла, за которым находилась палата Джошуа.

– Жаль, что мы больше ничего не в состоянии предпринять. Я ощущаю просто бессилие, понимая, что ребенок умирает от той же болезни, что убивала людей задолго до того, как наши предки покинули Терру и расселились по Внутренней Сфере.

Харпер покачал головой.

– Я разделяю ваши сожаления, – сказал он. – Мы сделали все возможное для спасения жизни Джошуа, но этого оказалось недостаточно. Мне горько думать об этом – за годы, проведенные здесь с мальчиком, я привязался к нему. Вы боитесь, что его смерть приведет к войне с Лигой Свободных Миров, я же больше сожалею о том, что Джошуа уже никогда не вырастет. И не займет место отца.