– Возможно, но только я далеко не такой медиатор, каким была моя мать. – Катрин закрыла лицо ладонями. – Мне так ее не хватает. Кейт.
Кейтлин сдвинулась на край кресла, наклонилась и обняла Катрин за шею.
– Я знаю, знаю. – Бедняжка Катрин. Сначала маму убило бомбой, затем точно так же погиб ее воз любленный Гален Кокс. А с отъездом Виктора и исчезновением Питера она, должно быть, чувствует себя всеми покинутой. – Нам всем не хватает твоей мамы, Катрин, но в твоем лице у нее достойный преемник.
Катрин вновь вытерла слезы.
– Моя мама была явлением. Одним холодным взглядом или – что гораздо чаще – теплой улыбкой и крепким рукопожатием она, казалось, в любой момент могла убедить людей делать то, что, по ее мнению, было лучшим для Федеративного Содружества. Все любили маму и уважали, преклонялись перед ее качествами лидера. Она была такой красивой и жизнерадостной. Для Федеративного Содружества она служила не только прочным фундаментом, но и цементирующим началом.
Легкая улыбка заиграла на губах Кейтлин при воспоминании об архонтессе Мелиссе Штайнер-Дэвион.
– По-моему, никто не мог ей ни в чем отказать. Поэтому-то наемный убийца и применил бомбу. Вряд ли он посмел бы нажать на курок, глядя своей жертве в глаза.
– Наверное, поэтому мама и должна была умереть. – Катрин с трудом сглотнула. – Может быть, это патология, но как только я узнала, что это Риан приказал убить Мелиссу, я попыталась влезть к нему в мозги и понять, почему он задумал такое злодеяние.
– Это не патология. Вполне понятная вещь. – Кейтлин погладила Катрин по волосам. – Я никогда не перестаю удивляться людям, которые устанавливают бомбы, зная, что могут убить многих людей. Убийство твоей матери уже само по себе мерзость. Должно быть, речь идет о каком-нибудь тупом ублюдке, который боялся, что иначе заговор будет обречен на провал. И вероятно, Риан сказал ему, что сделать надо именно так.