— Похоже, ты позволил отключиться своим чувствам при неприятных переживаниях, вместо того чтобы воспользоваться ими.

— Очень хорошо сидеть здесь, на Марсе, и проповедовать! — огрызнулся я. — Вы не сидели на планете с высокой гравитацией в течение многих недель и не тряслись от страха, что не сможете вернуться назад в Старую Систему и потратите много лет своей жизни на обслуживание чужого правительства!

— Это не могло быть до такой степени невыносимым, — прошептал Тодер. — Разве ты сейчас не находишься в том же положении, перед неопределенным будущим.

Я не хотел грубить. Я промямлил извинения, на которые он никак не отреагировал.

— Некоторые считают медведиан «неспособными». Ты знаешь, что медведи, как и ближайшие родственники людей — обезьяны, являются существами с хорошо развитым чувством юмора, позволяющим им шутить друг над другом? И знаешь ли ты, что самыми дисциплинированными людьми во всей нашей истории были всадники Монгольского Хана, который когда-то говорил: «Наш дом спина лошади», — и жил в седле всю жизнь, не спускаясь даже ответить на призыв. Природа?

Я не мог понять, для чего Тодер это говорил. Он подождал, пока я ломал голову над его словами, и затем рассмеялся:

— Я снова говорю загадками? Хорошо, вернемся к нашему разговору. Что, по-твоему, было необыкновенного в капитане Лугасе?

Я напрягся. Это был тот Тодер, которого я знал! Я ничего не мог добавить, кроме того, что вспомнил, уходя от Питера и Лилит, реакцию Лугаса, когда я неосторожно спросил, не на Землю ли он собирается лететь. Наверное, он испугался, что его приняли не за центаврианина, а за землянина. Я высказал все свои соображения, и Тодер кивнул.