Я постепенно привел свои мысли в равновесие. Начнем сначала. Я был в городе, и я шел к Старому Храму. Я…

Бесполезно. Я шлепнул руками по бедрам и пошел одеваться. Затем я заказал завтрак. Был только один вывод из всех этих фактов: что-то ускользнуло от меня. Почему — я не мог предположить. Одежда… Я убедился, что все мои вещи на месте, включая ценности и документы, которыми могли заинтересоваться грабители.

Забавно. Непонятно еще было, как я попал домой, хотя то, что я спал так долго, наводило меня на определенную мысль. Но наркотик еще должен был остаться в организме. Я помочился перед тем, как подумал, что не худо бы проверить наличие наркотика в моче. А то, что я смог выжать после завтрака, дало нейтральный результат.

Однако эти проблемы не слишком беспокоили меня. Все было так, словно я принимал транквилизатор. И постепенно тревога, с которой я проснулся, рассеялась. Я удовлетворился мыслью, что кто-то, по-видимому, дал мне наркотик, и сейчас я испытывал последствия от его действия. Сегодня… Сегодня, подумал я, может быть, снова пойти к Старому Храму, осмотреть окрестности, взглянуть на пятнадцать знаменитых экспонатов. Освежить свою память о них. В конце концов, они были самыми уникальными предметами на Марсе.

Я спустился на нижний уровень жилого блока и прошел в фойе проверить почтовый ящик. Я нашел конверт, адресованный мне, — письмо от моего бродяги отца, содержащее полусердечное приглашение приехать на встречу с ним в ближайшее время. Я остановился. Он сейчас был в Пегасе, а не в Вояджере, но он не объяснял, почему перебрался туда. Он всегда перемещался, словно шагал сквозь призрачные образы моих собственных скитаний.

Может быть, это был страх, так как годы шли, а мы оба преуспевали все меньше и меньше. Хорошо. Наверное, отец ревновал к моим успехам и квалификации. Он был, как говорили марсиане, наемным рабочим, обычным техником по обслуживанию, время от времени работающим как простой рабочий.