Она склонилась, кивнула мне и прикрыла немного зеленые глаза, соглашаясь, что все в порядке. А я, скользнув глазами по ее лицу, посмотрел в вырез платья. Конечно, это нехорошо, но я ничего не мог с собой поделать. И вот, я посмотрел туда и понял, что не могу отвести взгляд. Не могу оторваться и все! Так это было красиво. Белый кружевной лифчик, загорелая кожа... и белая, незагорелая грудь. Я смотрел и смотрел, хотя почувствовал, что краснею. Я перевел, наконец, глаза на ее лицо и увидел, что Она смеется! Да, Она смеялась и укоризненно качала головой. Наверное, я был красен, как рак. Она положила мне ладонь на лоб. Ладонь была прохладная и мягкая. Это было очень приятно. Только вот боль заворочалась в груди, захотелось откашляться, но я знал, что будет только хуже и пересилил себя. Наверное, мое лицо изменилось, потому что Она нахмурилась и закатала мне рукав. Опять какой-нибудь антибиотик. Он сразу помогает. Боль уходит и будто видишь сны наяву. На этот раз Она помедлила. Даже встала с кровати, на которую присела и отошла к окну. Свет сделал ее платье почти прозрачным и я любовался ее тонкой талией, бедрами и стройными ногами. Она была гораздо красивее тех картинок, которые мы с ребятами из класса разглядывали в мужских журналах, покупая их в складчину. Может потому, что Она была рядом, совсем близко, живая, теплая и добрая. В горле снова запершило и я уже не смог сдержаться. Кашель прорвался, вызвав приступ боли в груди. Сквозь слезы, градом катившиеся из глаз, я видел, как Она быстро подошла ко мне и, уже не сомневаясь, сделала укол. На этот раз Она долго вводила лекарство.