Я понимаю, о чем ты, крошка. Меня всегда радовало то, что я - летчик. Мы никогда не путались в разные там дела на земле. Так что не надо мне про эти ваши изнасилования, грабежи - я никогда даже рядом не стоял.

Всегда был в воздухе. У нас была симпатичная, чистая война.

ДЖЕЙН. Как ты думаешь, на "Эноле Гэй" тоже так считали?

ШЕСТОЙ. Стоп-стоп, моя сладкая, это не по адресу. С атомными бомбами я дела не имел!

ДЖЕЙН. Тебе их просто не загрузили.

ШЕСТОЙ. Да, черт возьми, и знаешь почему? Потому что Штаты решили их не применять. У нас их было полно, пожалуйста, но по гуманным соображениям их не пустили в ход.

ДЖЕЙН. А может еще и потому, что у русских они тоже были? (Шестой отворачивается, теряя интерес к беседе.) А потом все их заимели. Англия и Франция, Индия и Китай, Бразилия и Южная Африка, Израиль и Пакистан.

И тогда люди успокоились - вот, мол, настоящий Сдерживающий Фактор: НЕИЗБЕЖНОЕ ВСЕОБЩЕЕ УНИЧТОЖЕНИЕ. Теперь никто не осмелится использовать атомное оружие, ибо в этой войне не может быть победителей. В чем-то они были правы, а в чем-то нет.

Правы в том, что победителей не оказалось. Гляньте-ка сюда.

Джейн опускает прежнюю декорацию, Шестой и Первый помогают ей, затем отходят на свои места. Все смотрят. На экране опять Наш Городок, но после ядерного удара. Дома и церкви горят.

Несколько человек с трудом бредут по грязному тающему снегу к саням, запряженным клячей, - "скорой помощи". Дети в лохмотьях, голодные и замерзшие. Джейн медленно заправляет фалды фрака в лосины и снимает цилиндр.

ДЖЕЙН. Дело в том, что даже опасность никого не удержала. (Она берет пульт дистанционного управления и Пepeключает каналы. Перед ними мелькают разрушенные Нью-Йорк, Токио, Москва, Пекин, Чикаго, Рио-де-Жанейро, Тель-Авив, Париж, Сан-Франциско, Кейптаун, Рим, Копенгаген, Мельбурн, Сингапур, Мехико, Сент-Луис, Каир, Стокгольм.) Стоило только начать, потом все вместе и закончили.