Он бросил на елку презрительный взгляд и сказал, обращаясь к Рембо:

– Слушай, а где подарки? Наверняка бабка с дедкой купили мне какую-нибудь гадость, но я все равно не собираюсь ждать до завтрашнего утра.

– Я не знаю, где подарки, маленький хозяин, – ответил Рембо.

– Ха! – воскликнул Лерой и повернулся к Родни. – А ты, Вонючка, знаешь, куда они спрятали подарки?

Родни, в соответствии со своей программой, вполне мог бы ему и не ответить, поскольку его звали Родни, а не Вонючка. Я уверен, что Рембо именно так и поступил бы. Однако Родни устроен совсем иначе, и потому он вежливо проговорил:

– Знаю, маленький хозяин.

– Ну и где они, старый тошнилка?

– Не думаю, что мне следует вам это говорить, маленький хозяин. Грейси и Говард будут огорчены, они хотят, чтобы вы увидели подарки завтра утром.

– Послушай, мерзкий болван, – сказал малыш Лерой, – ты с кем разговариваешь? Я тебе приказываю: неси сюда подарки.

И чтобы показать, кто тут главный, он лягнул Родни и голень, что было грубой ошибкой. Я сразу это понял и возликовал. Крошка Лерой собирался отправиться в постель (хотя я сомневаюсь, что он ложится спать, пока сам не захочет) и потому надел тапочки. Один тапок соскочил с ноги, которую он занес для удара, и наш ангелок с силой врезал голыми пальцами прямо по хромированной голени робота.

С диким ревом он повалился на пол, а в следующее мгновение в комнату влетела его мать.

– Что такое, Лерой? Что случилось?

На что ее сынок самым бессовестным образом заявил:

– Он меня ударил. Старое чудовище, он меня ударил!

Гортензия завизжала, потом увидела меня и выкрикнула:

– Вашего робота нужно уничтожить!

– Успокойся, Гортензия, – сказал я. – Робот не может ударить ребенка. Первый закон роботехники.