- Что делаешь, Трофим? - поинтересовался я.

- Готовлюсь, - опустил глаза он.

- К чему?

- К осаде.

- Кого осаждать собрался?

- Я-то? Никого. В комнате запрусь да лечиться буду.

Скорее всего, соврал в самый последний момент, а осаждать собираются Людку. Нальют ей спирта под дверь и подпалят.

- Подозреваемые - ко мне, - приказал я по селектору, вернувшись в кабинет.

Явились все, кроме Вадима.

- Зачем народ баламутишь, Маша? - спросил я у Волковой.

- Правда должна выйти наружу, - пожала плечиками она, доставая из кармана кусочек сахара. Ишь, все ей нипочем!

- Раз так, будем ее выводить. Детектор не использовали ни разу с тех пор, как я стал техником, и до этого лет пять не использовали. Сейчас мы все пройдем проверку. Под руководством того, у кого есть алиби. Вот хотя бы Рослякова позовем - он санитар, на людях все время был. Алиби у него имеется, и револьвер тоже. Все знают, что из револьвера можно не только крысу застрелить.

Детектор лжи у нас армейского образца. Предназначен для жесткого допроса. Если неправду сказал - высоковольтный разряд током. Меня не проверяли ни разу, но, говорят, крайне неприятные ощущения.

- Есть ли необходимость мучить больных людей? - спросил доктор Рейнгардт. - Я готов пройти допрос, мне скрывать нечего.

Но процедура предусматривает тестовые вопросы, которые сопровождаются болезненными разрядами. Процедура не слишком полезна для здоровья - особенно для тех, кто и так болен.

- Если никто не признается - у нас нет выхода. После обеда приступим, - отрезал я.

- Тогда нужно сформулировать вопрос. Как он будет звучать: «Брали ли вы розу?», «Знаете ли что-то о розе?», «Использовали ли розу для колдовства?».

- Не вижу большой разницы, - заметил я.

- И напрасно, - Рейнгардт покачал головой. - Человек мог не брать розу, а, скажем, сделать с ней что-то на месте. Сжечь, съесть… Скормить крысе. Или украсть ее мог один человек, заплатить - другой, использовать - третий. Поэтому детектор можно обмануть.