- Да, мы беспокоимся! - подал голос кто-то.

- Роза не огурец, кому она и зачем понадобилась - неизвестно, - продолжил я. - Пусть тот, кто взял, подойдет ко мне потихоньку - если сейчас признаваться не хочет. А я решу, как быть.

Все промолчали. Впрочем, я особенно и не надеялся, что кто-то решит покаяться при всех.

Ни после обеда, ни в течение дня, когда я тестировал работу реактора, а потом проверял места возможных пробоев выводящих кабелей, никто ко мне не подошел. И не намекнул даже. Это мне совсем не понравилось. Потому что если розу подарили - то два человека, по крайней мере, должны об этом знать.

Вечером появились первые заболевшие. Поднялась температура у двенадцати мужчин и трех женщин. Детей недуг, по счастью, обошел стороной. Кроме температуры больных беспокоил сильный кашель и насморк. Эпидемия гарантирована - один раз кашлянул, заразил всех в помещении. Доктор Рейнгардт дал команду не выходить без нужды из комнат и носить марлевые повязки - да что толку? Пятнадцать человек, едва ли не четвертая часть поселка. У многих дети.

- Прокляты, - озвучила на ужине мнение большей части суеверного женского населения Маша Волкова.

- Не ты ли их прокляла, чтобы потом вылечить? - тут же подала голос Люда Борисова.

- Мне незачем. А ты - запросто.

- А мне зачем?

- Да чтобы люди к тебе пошли. Свое-то проклятие каждый снять умеет!

Я прервал зарождающуюся перебранку.

- Версию колдовства пока отметаем.

- Как же ее отмести, если пятнадцать человек заболели? Разом? - возмутилась Ангелина Докукина.

- Подозрительно, - солидно кивнул Женя Емельянов. Работал он молочником, на клонировании молочных протеинов, и после доктора Рейнгардта считался самым продвинутым биологом убежища.

- Колдовство, колдовство, - раздались возгласы с разных сторон.

- Вы в это верите? - спросил я.

- Верим, - дружно ответила едва ли не половина собравшихся.

Да, в нашем убежище работает термоядерный реактор… Аобслуживающие его люди верят в колдовство, причем примитивное, с использованием ритуальных предметов.