Как раз тоща люди и начали по-настоящему жалеть ее. Жители нашего города, помня о том, что старая леди Уайетт, ее дальняя родственница, окончательно сошла с ума, считали, что Грирсоны всегда ставили себя немного выше, чем они того заслуживали на самом деле. Ни один из молодых людей не устраивал до конца мисс Эмили и остальных членов этого семейства. У нас перед глазами всегда стояла яркая картина: на заднем плане стройная мисс Эмили, одетая в белое, а на переднем - силуэт ее отца с широко расставленными по-кавалерийски ногами, стоящего спиной к дочери и сжимающего в руке хлыст, причем оба на фоне распахнутой двери парадного входа. И когда ей исполнилось тридцать и она все еще не вышла замуж, мы были не то чтобы довольны, но чувствовали себя отмщенными. Хотя у них в семье и был случай помешательства, у мисс Эмили по-прежнему сохранялись шансы выйти замуж.
Когда умер ее отец, стало известно, что дом - это все, что он ей оставил, и люди были по-своему довольны. Наконец-то они получили возможность пожалеть мисс Эмили. Теперь, когда она осталась совсем одна и без денег, ее образ приобрел человеческие черты. Наконец и она, прикасаясь к пенни, познает такие старые чувства, как трепет и отчаяние.
На следующий день после смерти ее отца все люди приготовились нанести ей визиты и, по нашему обычаю, выразить соболезнования и предложить свою помощь. Мисс Эмили встретила их на пороге, одетая, как обычно. На лице у нее не было ни тени горя. Она сказала, что ее отец не умер, и твердила это в течение трех дней. К ней заходили священники, доктора, пытаясь убедить ее допустить их к телу покойного. Они уже собирались прибегнуть к силе закона, когда мисс Эмили сдалась, и ее отца быстро похоронили.