— Мама знает? — спросил Алмаз.

— Она узнает, когда придет время, но она не должна повлиять на твое решение. Женщины в этих вопросах не разбираются и не должны никоим образом их касаться. Ты обязан принять решение сам, как и подобает взрослому мужчине. Надеюсь, тебе понятно?

Золотой говорил совершенно серьезно. Он наконец увидел реальную возможность заставить сына раз и навсегда отцепиться от материнской юбки. Тьюли, конечно, не захочет его отпускать — ведь всем женщинам их дети продолжают казаться маленькими и несмышлеными, даже когда они давно выросли, но рано или поздно Алмазу все равно придется выйти из-под родительской опеки.

Алмаз, словно подслушав его мысли, кивнул достаточно решительно, однако лицо его оставалось задумчивым.

— Мастер Болиголов сказал, что я… что у меня есть… Что у меня может быть талант к?..

И Золотой поспешил уверить сына, что маг действительно так сказал, хотя какими конкретно способностями наделен Алмаз, еще предстоит выяснить. Одновременно он не без облегчения подумал о том, что юноша ведет себя весьма скромно, как и полагается почтительному сыну. В глубине души Золотой опасался, что Алмаз станет торжествовать, чваниться, показывать свое преимущество над родным отцом и утверждаться в своих новых способностях — этих таинственных, грозных и непредсказуемых способностях, по сравнению с которыми все богатство, опыт и авторитет Золотого были лишь горсткой праха.

— Спасибо, отец, — сказал Алмаз. В ответ Золотой крепко обнял его и поспешил уйти, но внутри у него все ликовало и пело.

Для встреч они облюбовали укромное место в зарослях ивняка вниз по течению Эймй — неподалеку от того места, где стояла деревенская кузница. Не успела Роза появиться на поляне, как Алмаз сказал:

— Он хочет, чтобы я ехал учиться к мастеру Болиголову. Что мне делать?