Выйдя в сад, Золотой осторожно приблизился к детям. Он был крупным мужчиной, и двигаться бесшумно ему было трудно, но дети, поглощенные своей игрой, не заметили его. Между их босыми ногами на заросшей травой дорожке подскакивал и переворачивался в воздухе обыкновенный камень! Стоило Алмазу поднять руку, как камень послушно взмывал вверх; стоило ему немного покачать рукой, и камень зависал в воздухе; стоило ему опустить пальцы, и камень снова падал на дорожку.

— А теперь ты, — сказал Алмаз Розе, и она попыталась повторить его движения, но камешек в траве только ворочался с боку на бок.

— Ой!.. — прошептала негромко девочка. — Твой папа идет!

— Ну-ка, что это вы затеяли? — спросил детей Золотой.

— Это Ал придумал! — поспешила сказать Роза.

Девчонка, несмотря на свой нежный возраст, никогда не нравилась Золотому. Она ухитрялась быть одновременно и наивной, и сдержанной, и дерзкой, и робкой. На год моложе Алмаза, Роза была дочерью местной ведьмы, и это тоже было Золотому не по душе. Он предпочел бы, чтобы его сын играл с мальчиками, равными ему по возрасту и положению, то есть происходившими из самых респектабельных семей Глейда. Тьюли, правда, настаивала, чтобы муж называл мать Розы «знахаркой», но ведьма — она и есть ведьма, и ее дочь, конечно, не самая подходящая компания для Алмаза. Золотому, впрочем, польстило, что его сын обучает ведьмину дочь магическим фокусам, а не наоборот.

— Что еще ты умеешь, Алмаз? — спросил он.

— Играть на дудке, — с готовностью ответил мальчик и достал из кармана маленькую флейту, которую мать подарила ему на двенадцатый день рождения. Он прижал ее к губам, пальцы его затанцевали по отверстиям, и Золотой узнал знакомую мелодию песни «Куда идет моя любовь», которую часто пели моряки Западного Хавнора.