В ее теле бурлили юношеские гормоны, мудрое старо-юное лицо было свежим, будто сейчас вышло из гипсовой формы, водопадом струились ее белые волосы - вживленные оптоволоконные нити с крохотными бусинками света, стекающего драгоценными каплями с косо срезанных кончиков. Она была стара, но об этом не думала. Она была одинока, но подавила это чувство при помощи медикаментов. И у нее было кое-что, в чем нуждались Инвесторы, кое-что, ради обладания которым эти инопланетные купцы-рептилии отдали бы свои верхние клыки.

В ее широко простертой грузовой сетке - поликарбоновой паутине, благодаря которой она и получила свое имя, - покоился бриллиант величиной с автобус.

И теперь она ждала. Ждала неутомимо. Ее мозг, подключенный к приборам, не знал ни любопытства, ни скуки. Скука была опасна. Она приводила к появлению беспокойства, а беспокойство в космическом жилище могло привести к фатальным последствиям. Здесь и злой умысел, и обыкновенная неосторожность могли стать причиной смерти. Только один способ действия обеспечивал выживание - нужно замереть в центре своей ментальной паутины, откуда расходятся радиусами ясные эвклидовы линии рациональности, и улавливать настороженными, прицепившимися к паутине лапками легчайшую вибрацию беспокоящих эмоций. Когда она обнаруживала в себе такое чувство, она бросалась к нему, аккуратно опутывала, а затем стерильно и протяжно пронзала его своим жалом-шприцем...

А вот и они. Ее восьмикратные глаза разглядели в четверти миллиона миль какое-то искривление, заставившее звезды мерцать. Причиной искривления были Инвесторы. На их кораблях не было обычных двигателей и они не излучали никакой поддающейся обнаружению энергии. Инвесторы бережно хранили свою тайну межзвездных перелетов. Единственное, что любая Фракция (из которых состояло то, что за неимением лучшего термина неряшливо именовалось "Человечеством") знала о звездолетах Инвесторов наверняка, так это то, что от их кормы параболическими линиями расходились искажения, заметные благодаря мерцанию звезд.