В такие моменты становятся видны прежде незаметные воздушные токи: пространство живет, дрожит, призрачно переливается… Но то в жару, днем. А тут — ночь. И вообще возникло такое ощущение, словно нечто огромное вдруг заклубилось во тьме, а затем вершины деревьев заколыхались одна за другой — по верхушкам березок побежала волна, будто покатился огромный незримый клубок. Волна побежала на восток, как бы охватывая город по дуге, это бабушка тоже приметила.

— Наверное, просто ветер, — не удержался от ухмылки Алексей, но его собеседница была тверда.

— Нет — сказала она, — ветер таким не бывает. Уж я-то знаю… Не ветер это. Хотя ветерок в ту ночь тоже был.

Меркурьев мысленно послал наблюдательную особу по самому известному в широких кругах адресу, но вслух, конечно, заговорил о том, что он-де обязательно постарается выяснить, что за феномен такой, проконсультируется со специалистами, все узнает и сообщит… короче говоря, профессионально уболтал бабку, выудил у нее «до свидания» — и тут же брякнул трубку на рычаг, «позабыв» узнать имя и номер телефона собеседницы.

Вика с восхищением глазела на старшего коллегу:

— Вот это класс! Так проехать по мозгам…

— Учись, студентка, — Алексей подмигнул, — пока я жив. Хотя теперь уж точно умер на два часа. Нет меня — ни для кого! Срочно статью шефу — иначе секир башка.

2

Казалось бы, что можно написать о работе научно-исследовательского института, да еще полувоенного? Да ничего! Обычная рутина, скучное перечисление цифр и формул, фактов и концепций. Когда Меркурьев услышал от редактора о задании, то приуныл, хотя виду, естественно, не подал. Но главный редактор (главвред — по выражению сотрудников), старый газетный волк, да и психолог неплохой, мигом раскусил подчиненного.

— Ты не куксись, — посоветовал он. — Я ведь тебе тупых заданий не даю. Тут дело непростое, с подковыркой. Поясняю…