Цифра сорок и без того была явно завышена, а по условиям договора, Тошин процент был "чистым": плата за инструменты, за аренду помещений, оплата труда обслуге и прочее - все шло из шестидесяти оставшихся. Но это ребят не остановило. Они мечтали о славе. Им надоели концерты в третьеразрядных подмосковных ДК... И - понеслись горячие денечки.

Через два (!) месяца они играли на сцене "Олимпийского". А еще через полгода их носила на руках вся страна. Но к тому времени они уже кое-что поняли. Например, что от их шестидесяти процентов после всех затрат остаются считанные гроши. Что условия договора изменить невозможно. Что Тошины деньги - это ПРИБЫЛЬ, а их - ОБОРОТНЫЙ КАПИТАЛ. А значит, на руки причитающееся они получить не могут.

Им не хватало буквально на жратву и одежду. Точнее, не хватало БЫ, если бы Тоша не заботился о том, чтобы у них было все необходимое. Более того, жили они если не в роскоши, то, во всяком случае, очень прилично. Но Тоша скрупулезно фиксировал их вечный долг и, стоило им заработать более или менее крупную сумму, она автоматически шла на погашение.

Все это я обнаружил, когда вернулся к "Дребезгам" в качестве штатного пресс-агента. Но изменить я ничего не мог: в финансовых и юридических делах Тоша собаку съел. Надо было видеть, как он пух от гордости. Он не только греб бабки, но и "представлял" группу на приемах и в телепередачах. Эдакий просвещенный меценат. Иногда он даже заявлялся на репетиции и пытался учить ребят, что и как им следует играть. Но уж тут-то его обламывали круто.

Как мы его ненавидели!.. Мы слышали, что и в центре у Намина, и в театре Пугачевой - примерно те же дела. Но там-то хоть музыканты заправляют, им простительно, казалось нам. А Тоша... Самое поразительное, что именно Ром ненавидел его особенно яро, и именно он полностью - с потрохами - отдался ему.