Восемь лошадей стремительно приблизились и постепенно остановились. Даже на месте они продолжали слабо раскачиваться вперед и назад.

Стоящая впереди лошадь начала вещать на межкосмическом жаргоне. Этот язык уже существовал, когда человек более двадцати веков назад появился в космосе. Он был составлен из терминов, фраз и слов, выбранных из сотни различных языков и в конце концов превратился в подобие тарабарщины, но при его помощи существа, не похожие друг на друга, все же получили возможность общаться.

— Мы — лошади-качалки, — сказала лошадь. — Меня зовут Доббин, и мы пришли, чтобы забрать вас с собой.

Пока Доббин говорил, не дрогнула ни одна частица его тела. Он просто стоял перед нами — уши стоймя, точеные ноздри, развевающаяся на несуществующем ветру грива. У меня даже сложилось впечатление, что слова, которые он произносил, исходили из его ушей.

— Думаю, они очень милы, — восхитилась Сара, и это было в ее духе. Ей действительно хотелось думать, что они «очень милы».

Доббин не моргнул и глазом в ее сторону.

— Мы настаиваем на том, чтобы вы поторопились, — сказал он. — Для каждого есть оседланная лошадь, а четверо из нас помогут вам перевезти груз. Мы не располагаем временем.

Все, что происходило, не нравилось мне, совсем не нравилось. Плевал я на эту качалку!

— Мы не любим, когда нас подгоняют, — сказал я Доббину. — Если у вас нету времени, то мы проведем ночь на корабле и отправимся завтра утром.

— Нет! Нет! — страстно возразила лошадка. — Это невозможно. С заходом солнца возникнет великая опасность. Вы должны быть спрятаны до захода солнца.

— Почему бы нам не сделать так, как он говорит? — предложил Тэкк, поплотнее закутываясь в рясу. — Мне не нравится здесь. Если время поджимает, то мы можем вернуться и собрать вещи потом.

Доббин ответил:

— Мы возьмем ваш груз сейчас. Утром будет некогда.

— Мне кажется, — заявил я Доббину, — вы спешите. И если это правда, то почему бы вам попросту не повернуться и не уйти туда, откуда вы явились? Мы сами можем позаботиться о себе.