Кот Алебастр с победным мявом взвился на Стол и молниеносным ударом лапы накрыл мышку, но та вырвалась и, побежав вдоль Стола, обогнув доску, наконец-то влетела в поле зрения мага. Кот прыгнул вслед за ней, пронзительно вереща от ярости и разочарования.

– В чем дело?! – Маг оторвал взгляд от игральных костей, лежавших на его раскрытой ладони, досадуя на неуместную помеху. – Алебастр, не смей!…

Мышь, сотканная из эктоплазмы, сделала бестолковый вираж вокруг позеленевшего медного канделябра и спрыгнула со Стола, легко спланировав на пол. Алебастр ринулся за ней, задев в прыжке канделябр. Тот покачнулся, языки пламени задрыгались, и увесистое сооружение из меди, воска и горящих колдовским огнем фитилей опрокинулось прямиком на мага.

Пламя охватило рукав чародея, и не успел он и глазом моргнуть, как огонь белкой взбежал на плечо твидового пиджака, оказавшись в опасной близости от шелковистых локонов – предмета заслуженной гордости нашего щеголеватого мага.

Маг взвизгнул и, как обезумевший, заколотил второй рукой по пылающему рукаву, совершенно позабыв про кубики, которые тем временем преспокойно выпали из ладони и покатились по столу. Пламя не унималось, и маг окончательно утратил свою хваленую рассудительность. Он упал на стол, пытаясь придушить огонь собственным весом. Доска затряслась, и все фигурки перемешались. Канделябр грохнулся на пол. Маг затоптал искры каблуками, спасая коврик.

Хватая воздух ртом и прижимая к груди обожженную руку, маг наклонился над столом и обмер. Отбросив со лба прядь спутанных волос, с ужасом уставился на кавардак, воцарившийся на доске. Кубики! Куда они подевались?

Они обнаружились у самого края доски, в секторе, окрашенном синей краской, – иными словами, в море.