А Мозжечков упорно не бросал науку и продолжал верить в свой будущий успех. Идеи-то его посещали одна гениальнее другой. Но самую гениальную подбросила ему все-таки жена Бруня однажды за чаем тихим, мирным вечером. А ведь бывали и немирные, ох, еще как бывали!

– Слушай, Филя, – сказала она, – вот ты у нас биолог-физиолог. Скажи мне, а почему женщины не откладывают яйца?

– Что?! – поперхнулся чаем Филипп Индустриевич, а когда наконец откашлялся не без помощи Бруни, стучавшей его из всех сил по спине, понял, что вопрос не так уж и глуп.

– То есть ты хочешь сказать, что способ размножения яйцекладущих рептилий, земноводных и птиц в чем-то совершеннее, чем живорождение у млекопитающих?

– Ну, конечно, – с энтузиазмом подхватила Бруня, – именно это я и хочу сказать. – На каком-то этапе своего развития эволюция допустила ошибку. Точно так же, как, например, осталась до обидного не использованной в более поздних видах особенность грызунов в течение всей жизни восстанавливать стершиеся зубы. Представляешь, ходили бы мы и грызли вместо «Орбита» какие-нибудь фирменные деревяшки, а про зубных врачей даже и не вспоминали.

– Погоди, – прервал поток красноречия своей образованной женушки Филипп Индустриевич, – эту тему мы с тобой уже обсуждали, я пытался решить проблему постоянно растущих зубов у человека. Это оказалось принципиально невозможным. Давай лучше вернемся к яйцам.

– Давай, – охотно согласилась Брунхильда. – Тут же масса преимуществ. Загибай пальцы. Во-первых… Ну, ты сам понимаешь, что для меня во-первых. Не надо так мучительно долго вынашивать ребенка, а потом так мучительно больно рожать его… с риском потерять. Что за абсурд выращивать внутри себя существо, превышающее по габаритам внешние двери.

– Как ты цветисто выражаешься, Бруня! – воскликнул Филипп Индустриевич, наливая себе новую чашку чая.

– А ведь так и получается. Это все равно что строить в стеклянной бутылке корабли, реально предназначенные для спуска на воду.