Были арестованы двое его лучших друзей. Ребята не поделили сигареты и подрались. Один сознался, что присутствовал при убийстве, но поклялся, что череп приятелю проломил не он, а второй. Не имея других свидетелей и располагая лишь самыми скудными результатами экспертизы, следователи были вынуждены пообещать ему свободу в обмен на показания. Но на суде мальчик изменил свою версию. Несмотря на жестокость совершенного преступления, в тюрьму так никто и не сел. Время от времени я спрашиваю себя: а что, если бы я послушался Рокси, пересек ручей и дал ей разрыть могилу? Может, тогда полиция получила бы более свежий след и смогла бы раскрыть дело?

К концу недели бесхвостая комета вытеснила остальные новости с первой полосы. Субботним утром с дюжину бегунов собираются у здания Христианской ассоциации молодых людей, и главная тема обсуждения — Шелби. Я выкладываю все, что знаю о сложном небесном маршруте кометы. Сообщаю, что старенький «Хаббл» зафиксировал нечто похожее на крошечный выброс газа — возможно, окиси углерода — из ее экваториальной части. Это что-нибудь меняет? Может быть. А может, и нет.

По туринской шкале астероидной опасности наш неприятель теперь оценивается в зловещие семь пунктов. Десятка означает верный конец, но вилка между семью и десятью почему-то не слишком тревожит тусовку. Однако туринская шкала обманчива. Заслужить восемь или девять пунктов может метеорит величиной с гору или крошечный астероид. А летальная десятка полагается только массивному объекту типа Шелби, доказавшему девяностодевятипроцентную вероятность столкновения с поверхностью Земли.

В последние дни опубликованные шансы на столкновение увеличились до одного к одиннадцати.

— Придется нам его взорвать, — заявляет один из утренних бегунов. — Начиним ядерной взрывчаткой ракету да как шарахнем!

— Не поможет, — возражаю я.

— Это почему же? Я не отвечаю.

Но другие бегуны слушают внимательно, и наша единственная особа женского пола, миниатюрная бывшая гимнастка, интересуется: